Четверг, 20.06.2019, 00:08
| RSS
Главная | Регистрация | Вход

Меню сайта
Наш опрос
Дэнэ фыздэщыщхэр
Всего ответов: 338
Другие сайты
  • ГРТК "Адыгея"
  • Адыгэ хэку
  • Вести КБР
  • Elot.ru
  • Адыги
  • 1. Культура первичного производства

    Территория Северо-Западного Кавказа, прародина адыгов, представляет
    собой уникальное явление в силу непрерывности этнических процессов, проте-
    кавших здесь с древнейших времен: вплоть до конца Кавказской войны в этом
    регионе не происходило кардинальной смены населения. Данная этническая
    преемственность обусловила непрерывность и местной хозяйственной тради-
    ции.
    Еще в эпоху ранней бронзы в данном регионе сложился своеобразный хо-
    зяйственно-культурный тип, основанный на сочетании мотыжного земледелия и
    многоотраслевого животноводства с разведением крупного и мелкого рогатого
    скота и свиней1.
    В последующие эпохи симбиоз земледелия и скотоводства сохраняется при
    их одновременном качественном изменении и структурном усложнении. Так,
    осваивается плуг и уже в античную эпоху высокоразвитое пашенное земледелие
    меотов оказывается способно поставлять зерно на экспорт. Наиболее распро-
    страненными культурами являлись местные — просо, пшеница, ячмень, в
    меньшей мере – рожь, овес; в более позднее время заимствуется и осваивается
    кукуруза. Коневодство, зачатки которого прослеживаются еще с эпохи ранней
    бронзы2, со временем начинает играть особую роль в хозяйстве и становится
    одним из самых престижных занятий адыгской феодальной аристократии. В то
    же время свиноводство, по мере утверждения у адыгов ислама, постепенно ис-
    чезает. Утрачивает свои позиции и рыболовство — если в период античности и
    средневековья рыба в значительной мере дополняла пищевой рацион местного
    населения, будучи к тому же одной из важнейших статей экспорта, то впослед-
    ствии эта традиция была утрачена в пользу земледельческо-скотоводческой мо-
    дели хозяйства и мясо-молочно-зерновой системы питания.
    В то же время, в связи с ростом населения, идет процесс более полной хо-
    зяйственной адаптации к различным ландшафтным зонам региона. Осваивается
    отгонная форма скотоводства, связавшая воедино альпийские и равнинные па-
    стбища; совершенствуется техника землепользования в горах3.
    Идеальная сбалансированность основных форм хозяйства становилась осо-
    бенно заметной в годы вражеских нашествий, когда земледелие на равнине ус-
    тупало первенство более динамичному скотоводству. Крайним вариантом раз-
    вития событий являлся уход населения с плоскости в горы, которые при этом
    становились опорной базой сопротивления, а горное хозяйство — экономиче-
    ской основой выживания этноса. И лишь спустя некоторое время, с уходом или,
    наоборот, оседанием пришельцев, начинался обратный процесс заселения этни-
    ческой территории, восстанавливался статус-кво между равнинной и горной
    формами хозяйства и равновесие земледелия и скотоводства.
    В эпоху классической Черкесии культура первичного производства адыгов
    основывалась на сочетании пашенного земледелия с отгонным скотоводством и
    коневодством, дополняемых пчеловодством, птицеводством, садоводством и
    овощеводством. Частью хозяйственной инфраструктуры являлись также и раз-
    нообразные домашние промыслы и ремесла.
    При этом существовало достаточно большое количество локальных вари-
    антов культуры первичного производства, которые в основном совпадали с гра-
    ницами расселения адыгских субэтносов. Данная вариативность определялась
    целым комплексом показателей: общим уровнем развития и соотношением ве-
    дущих отраслей — земледелия и животноводства у различных групп адыгов;
    сочетанием вспомогательных отраслей; преобладающей системой земледелия;
    подбором сельскохозяйственных культур; степенью развития отраслей живот-
    новодства; наличием сезонных пастбищ, их расположением и другими менее
    значимыми факторами.
    Так, на равнине господствовала экстенсивная переложно-залежная систе-
    ма земледелия. На участке целинной или залежной земли первые год-два сажа-
    ли просо, затем — пшеницу, кукурузу, ячмень и другие культуры, после чего
    земля "отдыхала” или на 5-10 лет отводилась под сенокос. Для проса же, требо-
    вавшего всегда свежей земли, выбирался новый участок и хозяйственный цикл
    повторялся. Землю пахали тяжелым (так называемым "адыгским”) плугом, в
    который запрягали три-четыре пары волов.
    Подобная система земледелия с подъемом в горы постепенно сменялась
    иной, носившей интенсивный характер и позволявшей достичь разумного ком-
    промисса между природой и хозяйственными потребностями многочисленного
    горского населения. Участок земли, подсечно-огневым способом высвобожден-
    ный из-под леса, разделялся на 4-5 частей, каждая из которых по очереди около
    5 лет использовалась под пахоту, а остальное время находилась под пастби-
    щем4. Дефицит удобной земли заставлял горцев прибегать к террасированию
    крутых склонов. Лесозащитные полосы (естественные или искусственно насаж-
    давшиеся) и водоотводные канавы предотвращали разрушение почвы дожде-
    выми потоками и ветром. Этому же способствовала и продуманная схема чере-
    дования культур: вначале сеяли просо или кукурузу, имевшие глубокий корень,
    затем — пшеницу или рожь5, причем использовали особые сорта этих злаков,
    адаптированные к местному климату. Повсеместно применялись удобрение и
    орошение земли. Для неглубокой распашки тонкого слоя горного чернозема
    использовалось особое пахотное орудие типа рала с однопарной упряжкой во-
    лов. Подобная система землепользования, названная И.Н. Клингеном "лесо-
    хлебной”6, позволяла десятилетиями эксплуатировать горные участки без
    ущерба для плодородия почвы.
    Садоводство (знаменитые "черкесские сады”) было наиболее развито у
    шапсугов, абадзехов и натухайцев, виноградарство — на Черноморском побе-
    режье7. Пчеловодство, дававшее мед прекрасного качества, получило распро-
    странение по всему Северо-Западному Кавказу8.
    Заслуженной репутацией опытных коневодов пользовались равнинные
    адыги. Многовековая селекция позволила вывести прославленную адыгскую
    породу лошади*, в рамках которой существовало несколько локальных вариан-
    тов, именовавшихся по фамилиям кабардинских, западноадыгских и абазинских
    заводчиков: шъэолэхъу, бэчкъан, трам, къундет, хьагъундэкъо, абыкъу и мн.
    др.9 Крупный рогатый скот разводился всеми равнинными адыгами (и особенно
    — бжедугами и кубанскими шапсугами), что объясняется большей, чем в горах,
    потребностью в тягловой силе при распашке земли тяжелым плугом, а в более
    позднее время — и постоянным спросом на рабочих волов в соседних казачьих
    станицах. Мелкий рогатый скот распространен был повсеместно, причем доля
    коз в стаде заметно увеличивалась с продвижением в горно-лесную зону10.
    Наличие и периодичность использования сезонных пастбищ во многом
    определялись особенностями рельефа и высотой местности над уровнем моря.
    Так, альпийскими лугами в качестве летних пастбищ располагали адыги, оби-
    тавшие в горной местности восточнее линии Белая — Пшеха (прежде всего —
    абадзехи), население Большой и Малой Шапсугии использовало разнотравные
    участки в верховьях Афипса и Пшиша, бжедуги — прикубанские равнины (а до
    расселения казаков-черноморцев — и правобережье Кубани), темиргоевцы и
    махошевцы — междуречье Лабы и Кубани, бесленеевцы — бассейн Урупа и
    его притоков, а на крайнем западе адыгского ареала сезонные перегоны скота
    вообще сводились к минимуму ввиду сосредоточения зимних и летних пастбищ
    в пределах Натухайской равнины11. Тесно ассоциированные с адыгами убыхи,
    согласно источникам, держали свой скот на летних пастбищах Верхней Абадзе-
    хии12.
    Вышеописанная модель адыгского хозяйства, складывавшаяся на протя-
    жении столетий, была существенно деформирована в ходе Кавказской войны.
    Специфический характер военных действий в Закубанье не позволял царскому
    командованию решить черкесскую проблему в нескольких генеральных сраже-
    ниях, что заставило российскую сторону скорректировать тактику и дополнить
    основные методы покорения адыгов средствами экономического давления. К
    числу таковых относились: захват важнейших экономических центров Западной
    Черкесии; постепенное оттеснение "непокорных” адыгов с равнин в горы, со-
    провождавшееся строительством кордонных линий и казачьей колонизацией
    отторгнутых у коренного населения земель; сезонные экспедиции, направляв-
    шиеся в Закубанье по завершении там годичного цикла сельскохозяйственных
    работ; фуражировки отдельных российских отрядов и гарнизонов укреплений.
    Подобные мероприятия наносили невосполнимый ущерб культуре первичного
    производства западных адыгов, поскольку приводили к разрушению всей хо-
    зяйственной сферы, вызывали земельное утеснение и провоцировали голод.
    К числу факторов косвенного характера следует отнести разрыв экономи-
    ческих связей (в том числе и торговых) как внутри самой Западной Черкесии,
    так и с ее соседями; изъятие значительной части рабочих рук из производствен-
    ной сферы.
    Одним из важнейших факторов являлись и постоянные вынужденные ми-
    грации населения, приводившие к деградации хозяйства и требовавшие всемер-
    ной (хозяйственной и психологической) адаптации к новым природным услови-
    ям. К факторам психологического плана, видимо, можно отнести и ощущение
    нестабильности, возникавшее у прифронтового населения, хозяйство которого в
    условиях военного прессинга находилось под угрозой заведомого уничтожения.
    Эта ситуация усугублялась отсутствием реальных прав на землю, поскольку
    российское командование, не считавшееся при переселениях "мирных” адыгов
    с границами княжеств и фактически отменившее обычное земельное право до-
    военного периода, в то же время в условиях продолжающейся войны было не в
    состоянии (да и не желало) законодательно закрепить землю за ее номинальны-
    ми владельцами.
    Наряду с количественными изменениями (общим падением объемов про-
    изводства), налицо были и качественные (структурные) изменения. Имела место
    отраслевая переориентация хозяйства, когда земледелие, как более рискованная
    форма деятельности, утрачивала ведущие позиции в пользу скотоводства13.
    Состояние обрабатывающей промышленности адыгов зависело не только
    от внутренних потребностей, но и внешнего спроса. В силу высокой престиж-
    ности адыгской аристократической культуры, продукция местных ремесленни-
    ков, и, прежде всего — оружие, конский убор, одежда и проч., пользовалась
    широкой популярностью у соседних народов Кавказа и казачества, а порою вы-
    возилась и за пределы региона. Внешнеторговые связи Северо-Западного Кав-
    каза были исключительно широки. Так, еще в X в. аль-Масуди отмечал вывоз из
    Касогии "в соседние страны ислама” дорогой льняной ткани особого сорта14. К
    середине XVIII в., по обстоятельным сведениям К. Пейсонеля, ежегодно из
    Черкесии в Крым, а оттуда в Польшу, Молдавию, Валахию, Россию и Турцию
    вывозилось 5-6 тыс. шт. верхнего платья ("чекмен”), 50-60 тыс. шаровар, 200
    тыс. бурок, 5-6 тыс. сыромятных кож15. Все это свидетельствует о том, что мно-
    гие ремесла — оружейное, ювелирное, кожевенное, седельное, производство
    одежды — уже приобрели мелкотоварный характер и стали целенаправленно
    работать на внешний рынок.
    С падением Крымского ханства адыги лишились его необозримого рынка,
    поступательное развитие промышленности было прервано, товарность ремесла
    резко упала. Новые торговые партнеры Черкесии — Турция и Россия — рас-
    сматривали ее только в качестве источника поступления сырья, что и обуслови-
    ло практически полное отсутствие ремесленной продукции в структуре адыг-
    ского экспорта, а торговая блокада, установленная Россией после заключения
    Адрианопольского мира, лишила адыгских ремесленников последней возмож-
    ности выхода на внешний рынок.
    В условиях Кавказской войны опережающее развитие получили отрасли,
    ориентированные на производство военной продукции — оружия и амуниции,
    пороха, бурок, седел и конского убора, а также реме?сла, позволявшие хоть в ка-
    кой-то мере сгладить последствия войны, как, например, циновочное, постав-
    лявшее продукцию, необходимую в условиях регулярного разрушения жилищ-
    ной сферы.
    Окончание катастрофической по своим последствиям войны привело к
    кардинальным переменам в культуре первичного производства адыгов, по-
    скольку изменилась сама среда обитания и условия хозяйственной деятельности
    коренного населения Северо-Западного Кавказа.
    Из высших соображений государственной безопасности вся горно-лесная
    зона региона была «очищена» от адыгов, а их немногочисленные группы, избе-
    жавшие вынужденного переселения в Турцию, были сконцентрированы глав-
    ным образом в прикубанских округах, отделенных от нагорной полосы цепью
    казачьих станиц. Столь резкое изменение этнодемографической ситуации в За- кубанье повлекло за собой и неизбежную трансформацию хозяйственного об-
    лика региона. В рамках деформированного хозяйственно-культурного типа пре-
    кратил существование или сократил ареал распространения целый ряд его ло-
    кальных вариантов, ранее широко представленных на покинутых адыгами тер-
    риториях. Так, последний очаг горной формы хозяйства у адыгов Северо-
    Западного Кавказа сохранился в Причерноморье – небольшая группа шапсугов,
    получившая в 1870-1880-х гг. разрешение вернуться на прежние места обита-
    ния, вскоре восстановила «лесо-хлебную» систему земледелия, тесно сопря-
    женную с отгонным скотоводством и эксплуатацией лесосадов.
    Адыги, поселенные на прикубанской равнине, тоже оказались вынуждены
    приспосабливаться к принципиально новой политической и экономической си-
    туации послевоенного времени. Особенно тяжело этот процесс протекал у ады-
    гов-горцев, прежде обитавших в совершенно иных природно-климатических и
    хозяйственных условиях. А.Н. Дьячков-Тарасов, одним из первых обративший
    внимание на эту проблему, писал: "Невольно мысль кавказоведа обращается к
    нижнекубанским горцам, особенно к потомкам нагорных абадзехов, шапсугов,
    с 60-х годов прошлого столетия живущих в несвойственной их природе геогра-
    фической и бытовой обстановке. Роскошная картина нагорного хозяйства верх-
    них бассейнов притоков Кубани, наблюдавшаяся в 40-х и 50-х годах прошлого
    века, когда горы кипели жизнью; когда ущелья Псекупса, Абина, Пшиша, Пше-
    хи, Белой, Шахе, обоих Лаб, были покрыты садами, где среди яблочных, гру-
    шевых, черешневых, ореховых деревьев прятались серые группы саклей и дво-
    ровых построек абадзехов ... ; когда тысячные стада бродили по нагорным па-
    стбищам Луганак, Тубийского плоскогорья (верховья Пшехи и Белой "Схагуа-
    ше”), в настоящее время сменилась картиной убогого хлебопашного хозяйства,
    переживающего депрессию...
    Земли, отведенные адыгам, оказались гораздо худшими по качеству и ус-
    ловиям хозяйственной деятельности, чем выделенные казакам: заболоченные,
    малярийные, регулярно затопляемые водами Кубани17, значительная часть ко-
    торых к тому же была «непригодна под более высокие культуры, как пшеница,
    подсолнух и т.п.»18. Участки земли были явно недостаточными для использова-
    ния прежней переложно-залежной системы с преимущественным возделывани-
    ем проса, требовавшей значительных земельных ресурсов. Малоземелье выну-
    дило адыгов к интенсификации полеводческого хозяйства посредством перехо-
    да к трех- или четырехпольной системе с усовершенствованным севооборотом,
    что отныне позволяло выращивать не только привычные злаки, но и новые
    культуры, имевшие рыночный характер.
    Статистические данные свидетельствуют, что наиболее предприимчивая
    часть адыгов уже через несколько лет преодолела кризисную ситуацию и даже
    приспособила свои хозяйства к новым, товарно-денежным отношениям, актив-
    но включившись в торговлю пшеницей, рожью, кукурузой, а в более позднее
    время поставляя на рынок подсолнечник, гречиху, картофель, табак19. В значи-
    тельной степени этому способствовало распространение новых орудий труда, а
    также увеличение запашки на общинных и арендованных у казаков землях. В
    свою очередь, это привело к сокращению пастбищных участков в ущерб живот-
    новодству, постепенно уступившему первенство земледелию. Изменяется и
    внутриотраслевая структура адыгского животноводства: в отличие от пришед-
    шего в упадок коневодства, сохраняет свои позиции разведение крупного рога-
    того скота (и, особенно, рабочих волов для пашенного земледелия). Постепенно
    исчезает высокопродуктивная горная порода крупного рогатого скота, которая
    вытесняется черноморской породой, либо скрещивается с последней в целях
    приспособления к равнинным условиям20.
    Зримым свидетельством разрушения прежней натуральности хозяйства
    являлось и вовлечение в рыночные отношения адыгского ремесла и домашних
    промыслов, а также востребованность промышленной ("городской”) продукции
    адыгским населением.
    Одновременно наблюдалось численное уменьшение специалистов в сфере
    наиболее тонких, узкоспециализированных ремесел — оружейном и ювелир-
    ном, что можно объяснить разрывом преемственности в годы Кавказской войны
    и конкуренцией со стороны промышленной продукции. Недостаток мастеров
    стал восполняться дагестанскими отходниками, работавшими в традиционной
    адыгской манере.
    Новой тенденцией стало появление в аулах небольших торговых заведе-
    ний, в поисках дополнительного дохода открывавшихся выходцами из местной
    среды, что являлось еще одним свидетельством постепенного изживания тра-
    диционно негативного отношения адыгов к коммерческой деятельности. Появ-
    ляются и первые предприниматели, основой благосостояния которых было уже
    не сельское хозяйство, а торгово-промышленный капитал. Олицетворением та-
    кого удачливого купца, предпринимателя и мецената в сознании адыгов начала
    XX века являлся Л.Н. Трахов21, занимавшийся промышленным производством,
    торговлей лесом и недвижимостью, кредитованием, оказанием посреднических
    услуг и т.д.
    В целом на протяжении всего послевоенного периода адыгская экономика
    постепенно стала утрачивать свою характерную замкнутость, все более подчи-
    няясь законам рынка и становясь неотъемлемой частью общероссийского эко-
    номического пространства.

    2. Жилищно-поселенческий комплекс

    Поселения и жилища адыгов Северо-Западного Кавказа в прошедшие эпо-
    хи демонстрировали значительное разнообразие форм, определявшееся особен-
    ностями рельефа, политической ситуацией в регионе, а также социальным уст-
    ройством и хозяйственными занятиями местного населения.
    Весьма наглядно эти факторы сказывались на форме и планировке поселе-
    ний. Так, аулы, располагавшиеся на равнине, отличались упорядоченной (по-
    квартальной и уличной) планировкой и относительно плотной застройкой, когда
    усадьбы примыкали одна к другой. Размеры таких селений могли быть весьма
    значительны, включая по несколько десятков и даже сотен дворов.
    Более пересеченный рельеф диктовал выбор иных форм поселений. В гор-
    но-лесной местности аулы могли состоять всего из нескольких усадеб, а в высо-
    когорье могли вообще приобретать однодворную форму. Густо заселенные реч-
    ные долины, по свидетельствам авторов первой половины XIX века, порою
    представляли собой "непрерывную цепь хуторов”22, в живописном беспорядке
    разбросанных по реке и ее притокам. Селения получали наименования по фа-
    милии феодального владельца или первопоселенца, по наиболее многочислен-
    ной фамилии в ауле. Нередкими были и названия топонимического характера,
    подчеркивавшие географическую локализацию населенного пункта.
    При выборе места под поселение учитывались защитные свойства окру-
    жающего ландшафта, нередко дополнявшиеся искусственными оборонитель-
    ными сооружениями. Одним из самых ранних примеров такого рода является
    поселение Мешоко эпохи бронзы, располагавшееся на труднодоступном мысу и
    огражденное монументальной каменной стеной23. Можно упомянуть и тради-
    цию строительства укрепленных цитаделей в меотских и раннесредневековых
    поселениях, возводившихся на естественных возвышенностях24. В ситуации
    прямой военной угрозы роль защитных сооружений возрастала. Не случайно,
    что российские и иностранные авторы, посещавшие Черкесию в XVII – начале
    XIX в., то есть в эпоху внешних вторжений (крымской, а затем и российской
    экспансии) и внутренних столкновений, относили различные элементы форти-
    фикации (валы, бревенчатые и плетневые ограды, оборонительно-
    наблюдательные башни и т.д.) к числу непременных деталей внутренней струк-
    туры адыгских поселений25. Нескончаемые боевые действия периода Кавказ-
    ской войны превратили равнинные аулы в мощные оборонительные комплексы,
    по периметру обносившиеся многорядным плетнем (зачастую, с забутовкой),
    частоколом, завалами из древесных стволов или колючего кустарника. Адыги-
    горцы, проживавшие в селениях разбросанной планировки, наоборот, стреми-
    лись выносить фортификационные сооружения за пределы жилой зоны, перего-
    раживая завалами речные долины и лесные дороги.
    Наряду с усадьбами и оградами, в состав поселенческого комплекса входи-
    ли и места общественного назначения. Так, своеобразными центрами притяже-
    ния в селениях с древних времен являлись места проведения хасэ (совета), гос-
    тевой дом (хьакIэщ) владельца аула или другого влиятельного лица, а также
    кузница, являвшаяся своеобразным мужским клубом. С момента исламизации
    адыгов новыми сакральными центрами становятся мечети, выступающие и в
    качестве организующего центра селения при его застройке. Важнейшим куль-
    товым сооружением являлось кладбище.
    Традиционная адыгская усадьба состояла из трех изолированных дворов —
    главного (жилого), скотного и хозяйственного, обнесенных общей оградой. Ос-
    новное жилое помещение усадьбы — дом главы семьи (унэшхо) — по мере
    возможности, если позволял ландшафт, устанавливалось фасадом на юг27. Ря-
    дом возводились отдельные дома для женатых сыновей хозяина. Здесь же, по
    периметру главного двора, ставились и хозяйственные постройки — конюшня,
    курятник, летняя кухня, хлебная печь, зернохранилища, навесы для сельскохо-
    зяйственной утвари и арбы. Центральная часть двора не застраивалась — сво-
    бодное пространство использовалось для ритуалов жизненного цикла — здесь
    играли свадьбы, проходили похоронно-поминальные обряды.
    На скотном дворе ставились сарай и кормушки для скота. Хозяйственный
    двор предназначался для обмолота хлеба и хранения запасов сена. Туалеты –
    мужской и женский – располагались поодаль друг от друга, в самых укромных
    местах усадьбы.
    Непременной особенностью каждой адыгской усадьбы являлось наличие
    гостевого дома (хьакIэщ), который ставился на периферии жилого двора близ
    ворот. ХьакIэщ нередко огораживался, к гостевому дому пристраивалась ко-
    нюшня. Такой дворик иногда выносился и за пределы усадьбы.
    Естественно, что эта классическая схема адыгской усадьбы могла иметь
    большое количество вариантов в зависимости от рельефа местности, хозяйст-
    венной специализации, имущественного положения и социального статуса хо-
    зяина, состава его семьи. Так, дворы горной усадьбы могли располагаться усту-
    пами. При наличии свободного пространства пристраивались дополнительные
    дворы – для молодняка, дойных коров28, пчельник29.
    Традиционное адыгское жилище представляло собой прямоугольное в
    плане многокамерное сооружение с двумя изолированными входами. Количест-
    во комнат зависело от половозрастного состава семьи. Однокамерными явля-
    лись только хьакIэщ и дома женатых сыновей.
    Основным строительным материалом для жилища (как, впрочем, и для
    всех сооружений усадьбы) являлся турлук — обмазанный глиной плетень. Че-
    тырехскатная крыша жилища покрывалась камышом, соломой или осокой; в
    Причерноморской Шапсугии использовался и папоротник30. Для защиты от до-
    ждевой влаги и летнего зноя по всему периметру (или только по фасаду) дома
    устраивался навес, опиравшийся на деревянные колонны*. Дом строился без
    фундамента, полы были земляные, обмазанные глиной. Потолок, первоначаль-
    но представлявший собой плетеные конструкции, промазанные глиной, к сере-
    дине XIX в. еще не являлся обязательным элементом жилища и его наличие за-
    частую зависело от материальных возможностей и социального статуса семьи.
    Турлучные постройки в случае необходимости могли легко разбираться (для
    чего места стыков делали разъемными), а наиболее трудоемкие детали перево-
    зиться на новое место и неоднократно использоваться.
    Дома знати отличались от жилищ простолюдинов только размерами, буду-
    чи аналогичны в конструктивном отношении. Единственным исключением, по
    свидетельству Хан-Гирея, были изредка встречавшиеся у аристократов дере-
    вянные потолки и тесовые крыши.
    Немаловажно, что в более ранние эпохи на Северо-Западном Кавказе от-
    мечалось бо?льшее разнообразие технологических приемов в строительстве. Так,
    в период античности наряду с турлуком (с основой из одно- и двухрядного
    плетня) использовались камень и сырцовый (саманный) кирпич. Из камня, в ча-
    стности, были сложены мощные крепостные стены и дворцовые постройки Се-
    мибратнего городища (предполагаемой резиденции синдских царей), а также,
    по свидетельству Диодора Сицилийского (I в. до н.э.) – замок царя фатеев Ари-
    фарна34*. Каменные крепости существовали на Северо-Западном Кавказе еще в
    эпоху раннего средневековья – как на Черноморском берегу, так и на север-
    ном склоне хребта.
    Постепенная архаизация домостроительных приемов началась на Северо-
    Западном Кавказе уже в послемонгольское время37 и, видимо, была связана с
    частыми вторжениями кочевников. Перманентное давление Степи, вызвавшее
    резкое усиление подвижности местного населения, обусловило и преобладание
    более простой технологии, в разных вариантах известной в данном регионе со
    времен Майкопской культуры III тыс. до н.э.38 Легкое, быстровозводимое тур-
    лучное жилище оказалось идеально приспособлено к частым перемещениям,
    вызванным военным бытом адыгов. Уже в XV в. подобная ситуация стала на-
    столько привычной, что, по словам итальянского миссионера Джорджио Инте-
    риано, строительство каменного дома, согласно представлениям адыгов, было
    равнозначно собственному признанию в трусости39. Немаловажно, что турлуч-
    ное жилище хорошо сочеталось и с экстенсивной переложно-залежной систе-
    мой земледелия равнинных адыгов, требовавшей регулярных перемещений. К
    тому же турлучные дома лучше, чем каменные, соответствовали местным кли-
    матическим условиям.
    В горных районах Причерноморской Шапсугии, Абадзехии, Натухая и
    Убыхии утвердился иной локальный вариант адыгского жилища – срубный
    дом. В силу естественной природной защиты и интенсивной формы хозяйства
    селения здесь были менее подвижны, что позволяло полнее использовать
    имеющиеся ресурсы строительных материалов. Дома возводились из цельных
    бревен или «досок» – расколотых надвое бревен-плах либо слегка подтесанных
    топором стволов. Кровля была, скорее всего, двускатной тесовой40. Из бревен
    или досок, наряду с турлуком, сооружались и хозяйственные постройки горской
    усадьбы, в частности, амбары41. Ареал распространения таких домов стал резко
    сокращаться в годы Кавказской войны – по мере продвижения линии фронта
    все дальше в горную местность, турлучные сооружения стали вытеснять сруб-
    ные, для восстановления которых требовались значительные затраты сил и вре-
    мени.
    Еще большие усилия были необходимы для строительства и возобновления
    двухуровневых домов-резиденций, которые, возможно, под влиянием турецкой
    городской культуры, пыталась возводить черкесская знать. Непрактичность по-
    добных сооружений, обреченных на заведомое уничтожение в ходе российской
    агрессии, еще раз подчеркнула идеальную приспособленность турлучного дома
    к военному быту адыгов.
    Для отопления и приготовления пищи в адыгском жилище устраивался
    очаг каминного типа (джэныкъу) с надочажной трубой-дымарем (онджэкъ),
    сооружавшейся по той же технологии, что и стены дома. У кубанских адыгов
    очаг чаще располагался у продольной или боковой наружной стены, ближе к
    противоположному от двери углу. У причерноморских шапсугов очаги могли
    примыкать к внутренней перегородке, а у бесленеевцев А.А. Миллер зафикси-
    ровал положение очага в особой нише, выдававшейся за пределы фасадной сте-
    ны42. Очаг являлся священным местом дома, символическим центром, относи-
    тельно которого определялась престижность занимаемого места.
    Столь же аскетичным, как и само жилище, был интерьер адыгского дома.
    Наиболее ценные вещи, например, старинное оружие, праздничная одежда, по-
    стельные принадлежности, хранились в сундуках, стоявших у стен. Посуда и
    кухонная утварь находились в настенных шкафчиках. Кровати могли быть де-
    ревянными или (у наименее состоятельных) представлять собой земляное воз-
    вышение. Принадлежностью универсального характера, без которой ни один
    адыг не представлял своего дома, были циновки (пIуаблэ), изготовлявшиеся из
    рогоза и служившие в качестве паласов, ковров или настенных панно, жестких
    матрасов. Военный быт формировал и свою эстетику — главным украшением
    дома считалось оружие хозяина и гостей, развешанное по стенам дома на спе-
    циально вбитых для этого колышках, что порою придавало адыгским жилищам
    облик военного арсенала.
    Следует отметить, что сугубо сельской модель жилищно-поселенческого
    комплекса адыгов была не всегда. Уже с эпохи античности традиции городской
    культуры охватывали и Северо-Западный Кавказ, особенно отчетливо проявля-
    ясь в приморских районах – зоне интенсивных межэтнических контактов. Го-
    родские центры региона были традиционно полиэтничны – наряду с коренным
    населением в них в разные эпохи проживали и колонисты – греки, итальянцы, а
    также представители других народов. Застройка этих городов производилась с
    использованием архитектурных достижений античной, а позже средневековой
    западной и восточной культур. В то же время немалое число адыгов осваивало
    иноэтничное городское жилище, оказавшись за пределами Черкесии в силу
    практики военного отходничества, либо став жертвами системы военного раб-
    ства (подобно мамлюкам египетского султаната). Кавказская война значительно
    расширила этот перечень, дополнив его адыгами, служившими в "туземных”
    подразделениях — Кавказско-горском полуэскадроне (Санкт-Петербург) и
    Анапском горском полуэскадроне, аманатами (заложниками), а также пленны-
    ми, высылавшимися в Россию.
    В годы Кавказской войны, по мере поступательного движения адыгского
    общества на пути к государственности, в Западной Черкесии получил распро-
    странение еще один тип поселений – мехкеме. В 1849-1859 гг. комплексы мех-
    кеме являлись религиозными, судебными, жандармско-полицейскими и воен-
    ными центрами одноименных административно-территориальных единиц в
    рамках политического образования Магомет-Амина. В силу подобной много-
    функциональности, в состав такого комплекса входили мечеть, духовное учи-
    лище, помещение для проведения собраний Совета мехкеме и судебных разби-
    рательств, помещение для полицейских - муртазаков, тюремная яма и застенок,
    склад провианта43. Аналогичную структуру, видимо, имела и главная резиден-
    ция Великого Меджлиса на р. Сочи, а также и его региональные центры (1861-
    1862 гг.).
    По окончании Кавказской войны у адыгов вновь возобладала сельская мо-
    дель жилищно-поселенческого комплекса. Только десятилетия спустя адыги
    постепенно возвращаются в городскую среду. На рубеже XIX — XX вв. в Ека-
    теринодаре — главном городском центре притяжения западных адыгов — уже
    существовала достаточно многочисленная черкесская община, располагавшая
    собственной недвижимостью. При этом некоторые адыги, имевшие к тому вре-
    мени инженерное образование, могли сооружать дома по разработанным ими
    проектам, руководствуясь собственными представлениями об архитектурной
    эстетике. Таковы, например, особняки Траховых, Улагаев, Батырбека Шардано-
    ва44. На средства местных адыгов возводятся общественные сооружения, как
    например, здание Екатеринодарского горского словесного суда или горской
    школы в Майкопе.
    Постепенные изменения в поселении и жилище адыгов под воздействием русской культуры начались сразу после войны.
    На заключительном этапе войны горная полоса Северо-Западного Кавказа
    была "очищена” от коренного населения. Горные аулы прекратили свое суще-
    ствование, а их обитатели, избежавшие изгнания в пределы Османской импе-
    рии, выдворялись на плоскость, где либо расселялись небольшими группами и
    отдельными семьями по аулам равнинных адыгов, либо образовывали крупные
    многодворные поселки. Весьма показательно, что собственные наименования
    подобных новообразований стали преимущественно формироваться не по ан-
    тропонимическому принципу (как ранее), а образовываться от топонимов —
    близлежащих объектов местности (например: Псейтук, Уляп, Ходзь, Блечепсин
    и др.) либо определялись субэтнической принадлежностью основной массы на-
    селения аула (Адамий, Егерухай, Хатукай, Мамхег). При этом значительно уси-
    лилась субэтническая "мозаичность” аулов. Так, по данным Е.Д. Фелицына
    1880-х гг., шапсуги оказались разбросаны по 39-и адыгским селениям Кубан-
    ской области, абадзехи — по 62-м!45
    Вместе с тем, прекращение боевых действий и обретение относительной
    стабильности в составе российского государства подвигло адыгов к коренному
    переустройству своего жилищного быта.
    Планировка адыгских аулов становится менее скученной, более упорядо-
    ченной. Исчезают общие ограды — реалии военного быта. В адыгских селениях
    появляются новые, несвойственные ранее структурные элементы — торговые
    заведения, небольшие промышленные предприятия (кирпичные, черепичные
    заводы, лесопилки и др.), почтовые станции, учебные заведения46. Центр селе-
    ния смещается к аульному правлению — символу нового гражданского состоя-
    ния адыгского социума.
    С появлением стационарных поселений был поколеблен и адыгский аске-
    тизм в жилищной сфере, в которой при сохранении главным образом многове-
    ковых традиций, намечаются новые тенденции, все зримее проявляющиеся на
    протяжении пятидесяти послевоенных лет.
    Так, при застройке двора наряду с традиционным турлуком начинают при-
    меняться и новые материалы — саманный и обожженный кирпич, камень, де-
    рево; при этом турлучные, дощатые и рубленые постройки нередко возводят на
    жестком каркасе47. Значительно усиливал конструкцию жилища и фундамент –
    чаще из камня на глиняном растворе. Можно предположить, что первоначально
    (возможно, даже до окончания Кавказской войны) фундамент появился в гор-
    ном жилище как защита от излишней сырости и как способ выравнивания по-
    верхности пола48. Стены домов и внутренние перегородки делают уже неразъ-
    емными. В домах появляются дощатые полы и потолки, используется застекле-
    ние окон, наиболее состоятельные члены общины покрывают крышу черепицей
    и жестью.
    Совершенствуется и система отопления — наряду с адыгским очагом (а за-
    тем и вместо него) в домах устанавливаются и заимствованные у русских более
    экономичные печи различных систем – обитые железом «голландки» и «утер-
    мановские» печи, металлические «буржуйки», а затем и кирпичная печь-
    плита49. За традиционным очагом сохраняется только функция приготовления
    пищи.
    Эволюционирует и планировка адыгских жилищ — так, например, все ча-
    ще для гостей отводится не отдельная постройка, а одна из комнат большого
    дома. При сохранении вытянутого в плане дома с двумя входами (унэ кIыхь),
    исключительно редким явлением была постройка квадратного дома с сенями
    (унэ зэхэт).
    Получают распространение предметы домашнего обихода фабричного
    производства: стеклянная и металлическая посуда, самовары, керосиновые лам-
    пы, мебель (высокие столы, стулья, деревянные кровати), ковры, одеяла, пухо-
    вые подушки и др.
    Поиск
    Мини-чат
    300
    Календарь
    «  Июнь 2019  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
         12
    3456789
    10111213141516
    17181920212223
    24252627282930

    Copyright MyCorp © 2019 | Конструктор сайтов - uCoz